Неточные совпадения
Уже начинал было он полнеть и приходить
в те круглые и приличные формы,
в каких читатель застал его при
заключении с ним знакомства, и уже не раз, поглядывая
в зеркало, подумывал он о многом приятном: о бабенке, о детской, и улыбка следовала за такими мыслями; но теперь, когда он взглянул на себя как-то ненароком
в зеркало, не мог не вскрикнуть: «Мать ты моя пресвятая! какой же я стал гадкий!» И после долго не хотел смотреться.
Он пришел мало-помалу к многообразным и любопытным
заключениям, и, по его мнению, главнейшая причина заключается не столько
в материальной невозможности скрыть преступление, как
в самом преступнике; сам же преступник, и почти всякий,
в момент преступления подвергается какому-то упадку воли и рассудка, сменяемых, напротив того, детским феноменальным легкомыслием, и именно
в тот момент, когда наиболее необходимы рассудок и осторожность.
Разумихин пересказал все снова
в подробности, но на этот раз прибавил и свое
заключение: он прямо обвинил Раскольникова
в преднамеренном оскорблении Петра Петровича, на этот раз весьма мало извиняя его болезнию.
Основания никакого к такому
заключению со стороны Натальи Фаддеевны не было, никто ни на кого не восставал, даже кометы
в тот год не было, но у старух бывают иногда темные предчувствия.
Он взглянул на Ольгу: она без чувств. Голова у ней склонилась на сторону, из-за посиневших губ видны были зубы. Он не заметил,
в избытке радости и мечтанья, что при словах: «когда устроятся дела, поверенный распорядится», Ольга побледнела и не слыхала
заключения его фразы.
Логика научила его рассуждать; математика — верные делать
заключения и убеждаться единою очевидностию; метафизика преподала ему гадательные истины, ведущие часто к заблуждению; физика и химия, к коим, может быть, ради изящности силы воображения прилежал отлично, ввели его
в жертвенник природы и открыли ему ее таинства; металлургия и минералогия, яко последственницы предыдущих, привлекли на себя его внимание; и деятельно хотел Ломоносов познать правила,
в оных науках руководствующие.
Чужды раболепствования не токмо
в том, что благоговение наше возбуждать может, но даже и
в люблении нашем, мы, отдавая справедливость великому мужу, не возмним быти ему богом всезиждущим, не посвятим его истуканом на поклонение обществу и не будем пособниками
в укоренении какого-либо предрассуждения или ложного
заключения. Истина есть высшее для нас божество, и если бы всесильный восхотел изменить ее образ, являяся не
в ней, лице наше будет от него отвращенно.
Но не заблуждаем ли мы
в нашем
заключении?
Извини меня, читатель,
в моем
заключении, я родился и вырос
в столице, и если кто не кудряв и не напудрен, того я ни во что не чту.
Тако препроводил он долгое время
в сих опасных преплытиях, награждая веселием ночным скуку дневного
заключения.
На конце книги под заглавием: «Знай сам себя», печатанной
в 1480 году, присоединено следующее: «Мы, Матфей Жирардо, божиим милосердием патриарх Венецианский, первенствующий
в Далматии, по прочтении вышеписанных господ, свидетельствующих о вышеписанном творении, и по таковому же оного
заключению и присоединенному доверению так же свидетельствуем, что книга сия православна и богобоязлива».
И так изобретенное на
заключение истины и просвещения
в теснейшие пределы, изобретенное недоверяющею властию ко своему могуществу, изобретенное на продолжение невежества и мрака, ныне во дни наук и любомудрия, когда разум отряс несродные ему пути суеверия, когда истина блистает столично паче и паче, когда источник учения протекает до дальнейших отраслей общества, когда старания правительств стремятся на истребление заблуждений и на отверстие беспреткновенных путей рассудку к истине, — постыдное монашеское изобретение трепещущей власти принято ныне повсеместно, укоренено и благою приемлется преградою блуждению.
И точно так же, как праздны и шатки были бы
заключения астрономов, не основанные на наблюдениях видимого неба по отношению к одному меридиану и одному горизонту, так праздны и шатки были бы и мои
заключения, не основанные на том понимании добра, которое для всех всегда было и будет одинаково и которое открыто мне христианством и всегда
в душе моей может быть поверено.
Все удивительные
заключения их о расстояниях, весе, движениях и возмущениях небесных тел основаны только на видимом движении светил вокруг неподвижной земли, на том самом движении, которое теперь передо мной и которое было таким для миллионов людей
в продолжение веков и было и будет всегда одинаково и всегда может быть поверено.
― Легко быть введену
в заблуждение, делая
заключение об общем призвании народа, ― сказал Метров, перебивая Левина. ― Состояние рабочего всегда будет зависеть от его отношения к земле и капиталу.
Глаза ее щурились и мигали от колючего блеска снежных искр. Тихо, суховато покашливая, она говорила с жадностью долго молчавшей, как будто ее только что выпустили из одиночного
заключения в тюрьме. Клим отвечал ей тоном человека, который уверен, что не услышит ничего оригинального, но слушал очень внимательно. Переходя с одной темы на другую, она спросила...
Спустя несколько дней после сего знаменитого совета узнали мы, что Пугачев, верный своему обещанию, приближился к Оренбургу. Я увидел войско мятежников с высоты городской стены. Мне показалось, что число их вдесятеро увеличилось со времени последнего приступа, коему был я свидетель. При них была и артиллерия, взятая Пугачевым
в малых крепостях, им уже покоренных. Вспомня решение совета, я предвидел долговременное
заключение в стенах оренбургских и чуть не плакал от досады.
Из семейственных преданий известно, что он был освобожден от
заключения в конце 1774 года, по именному повелению; что он присутствовал при казни Пугачева, который узнал его
в толпе и кивнул ему головою, которая через минуту, мертвая и окровавленная, показана была народу.
Наконец, европеец старается склонить черного к добру мирными средствами: он протягивает ему руку, дарит плуг, топор, гвоздь — все, что полезно тому; черный, истратив жизненные припасы и военные снаряды, пожимает протянутую руку, приносит за плуг и топор слоновых клыков, звериных шкур и ждет случая угнать скот, перерезать врагов своих, а после этой трагической развязки удаляется
в глубину страны — до новой комедии, то есть до
заключения мира.
Проехав множество улиц, замков, домов, я выехал
в другие ворота крепости, ко взморью, и успел составить только пока
заключение, что испанский город — город большой, город сонный и город очень опрятный. Едучи туда, я думал, правду сказать, что на меня повеет дух падшей, обедневшей державы, что я увижу запустение, отсутствие строгости, порядка — словом, поэзию разорения, но меня удивил вид благоустроенности, чистоты: везде видны следы заботливости, даже обилия.
Одних унесла могила: между прочим, архимандрита Аввакума. Этот скромный ученый, почтенный человек ездил потом с графом Путятиным
в Китай, для
заключения Тсянзинского трактата, и по возвращении продолжал оказывать пользу по сношениям с китайцами, по знакомству с ними и с их языком, так как он прежде прожил
в Пекине лет пятнадцать при нашей миссии. Он жил
в Александро-Невской лавре и скончался там лет восемь или десять тому назад.
Когда всматриваешься пристально
в лица старших чиновников и их свиты и многих других, толпящихся на окружающих нас лодках, невольно придешь к
заключению, что тут сошлись и смешались два племени.
Потом, по
заключении в 1835 г. мира с кафрами, английское правительство не позаботилось оградить собственность голландских колонистов от нападения и грабежа кафров, имея все средства к тому, и, наконец, внезапным освобождением невольников нанесло жестокий удар благосостоянию голландцев.
Горы горшков, закутанных
в сено, медленно двигались, кажется, скучая своим
заключением и темнотою; местами только какая-нибудь расписанная ярко миска или макитра хвастливо выказывалась из высоко взгроможденного на возу плетня и привлекала умиленные взгляды поклонников роскоши.
Прибытие же Петра Ильича упредила всего только пятью минутами, так что тот явился уже не с одними своими догадками и
заключениями, а как очевидный свидетель, еще более рассказом своим подтвердивший общую догадку о том, кто преступник (чему, впрочем, он,
в глубине души, до самой этой последней минуты, все еще отказывался верить).
И странное дело: хотя был твердо убежден
в преступлении Мити, но со времени
заключения его все как-то более и более смотрел на него мягче: «С хорошею, может быть, душой был человек, а вот пропал, как швед, от пьянства и беспорядка!» Прежний ужас сменился
в сердце его какою-то жалостью.
«Насчет же мнения ученого собрата моего, — иронически присовокупил московский доктор, заканчивая свою речь, — что подсудимый, входя
в залу, должен был смотреть на дам, а не прямо пред собою, скажу лишь то, что, кроме игривости подобного
заключения, оно, сверх того, и радикально ошибочно; ибо хотя я вполне соглашаюсь, что подсудимый, входя
в залу суда,
в которой решается его участь, не должен был так неподвижно смотреть пред собой и что это действительно могло бы считаться признаком его ненормального душевного состояния
в данную минуту, но
в то же время я утверждаю, что он должен был смотреть не налево на дам, а, напротив, именно направо, ища глазами своего защитника,
в помощи которого вся его надежда и от защиты которого зависит теперь вся его участь».
Главное было
в тоне и
в замечательной неожиданности
заключения.
Дайте, укажите нам хоть один факт
в пользу подсудимого, и мы обрадуемся, — но факт осязательный, реальный, а не
заключение по выражению лица подсудимого родным его братом или указание на то, что он, бия себя
в грудь, непременно должен был на ладонку указывать, да еще
в темноте.
Прокурор же вывел лишь одно
заключение, что соскакивал человек, «
в такой момент и
в таком волнении», лишь для того только, чтобы наверное убедиться: жив или нет единственный свидетель его преступления.
Обозначив
в порядке все, что известно было судебному следствию об имущественных спорах и семейных отношениях отца с сыном, и еще, и еще раз выведя
заключение, что, по известным данным, нет ни малейшей возможности определить
в этом вопросе о дележе наследства, кто кого обсчитал или кто на кого насчитал, Ипполит Кириллович по поводу этих трех тысяч рублей, засевших
в уме Мити как неподвижная идея, упомянул об медицинской экспертизе.
—…облегчить ее положение, — продолжал Симонсон. — Если она не хочет принять вашей помощи, пусть она примет мою. Если бы она согласилась, я бы просил, чтобы меня сослали
в ее место
заключения. Четыре года — не вечность. Я бы прожил подле нее и, может быть, облегчил бы ее участь… — опять он остановился от волненья.
Затем следовали имена понятых, подписи и затем
заключение врача, из которого видно было, что найденные при вскрытии и записанные
в протокол изменения
в желудке и отчасти
в кишках и почках дают право заключить с большой степенью вероятности, что смерть Смелькова последовала от отравления ядом, попавшим ему
в желудок вместе с вином.
— Положение, изволите видеть, странное, — продолжал председатель, возвышая голос, — тем, что ей, этой Масловой, предстояло одно из двух: или почти оправдание, тюремное
заключение,
в которое могло быть зачислено и то, что она уже сидела, даже только арест, или каторга, — середины нет. Если бы вы прибавили слова: «но без намерения причинить смерть», то она была бы оправдана.
Обязанность его состояла
в том, чтобы содержать
в казематах,
в одиночных
заключениях политических преступников и преступниц и содержать этих людей так, что половина их
в продолжение 10 лет гибла, частью сойдя с ума, частью умирая от чахотки и частью убивая себя: кто голодом, кто стеклом разрезая жилы, кто вешая себя, кто сжигаясь.
Оказалось, что англичанин, кроме одной цели своего путешествия — описания ссылки и мест
заключения в Сибири, имел еще другую цель — проповедывание спасения верою и искуплением.
Дело ведь
в том, что ему будет неловко, стыдно, неприятно у этой Mariette и ее мужа, но зато может быть то, что несчастная, мучащаяся
в одиночном
заключении женщина будет выпущена и перестанет страдать и она и ее родные.
В-третьих, подвергаясь постоянной опасности жизни, — не говоря уже об исключительных случаях солнечных ударов, утопленья, пожаров, — от постоянных
в местах
заключения заразных болезней, изнурения, побоев, люди эти постоянно находились
в том положении, при котором самый добрый, нравственный человек из чувства самосохранения совершает и извиняет других
в совершении самых ужасных по жестокости поступков.
— Так-с. Если она приговорена только вчера, — сказал прокурор, не обращая никакого внимания на заявление Нехлюдова о невинности Масловой, — то до объявления приговора
в окончательной форме она должна всё-таки находиться
в доме предварительного
заключения. Свидания там разрешаются только
в определенные дни. Туда вам и советую обратиться.
— Каково? — сказал Нехлюдов адвокату. — Ведь это ужасно. Женщина, которую они держат 7 месяцев
в одиночном
заключении, оказывается ни
в чем не виновата, и, чтобы ее выпустить, надо было сказать только слово.
А высший начальник, тоже смотря по тому, нужно ли ему отличиться или
в каких он отношениях с министром, — или ссылает на край света, или держит
в одиночном
заключении, или приговаривает к ссылке, к каторге, к смерти, или выпускает, когда его попросит об этом какая-нибудь дама.
Четвертое дело это состояло
в разрешении вопроса о том, что такое, зачем и откуда взялось это удивительное учреждение, называемое уголовным судом, результатом которого был тот острог, с жителями которого он отчасти ознакомился, и все те места
заключения, от Петропавловской крепости до Сахалина, где томились сотни, тысячи жертв этого удивительного для него уголовного закона.
— Во-первых, министерство не будет спрашивать Сенат, — с улыбкой снисхождения сказал Игнатий Никифорович, — а вытребует подлинное дело из суда и если найдет ошибку, то и даст
заключение в этом смысле, а, во-вторых, невинные никогда или, по крайней мере, как самое редкое исключение, бывают наказаны. А наказываются виновные, — не торопясь, с самодовольной улыбкой говорил Игнатий Никифорович.
Расстояние от дома предварительного
заключения до пересыльного замка было огромное, и приехал Нехлюдов
в замок уже только к вечеру.
Еще не успели за ним затворить дверь, как опять раздались всё те же бойкие, веселые звуки, так не шедшие ни к месту,
в котором они производились, ни к лицу жалкой девушки, так упорно заучивавшей их. На дворе Нехлюдов встретил молодого офицера с торчащими нафабренными усами и спросил его о помощнике смотрителя. Это был сам помощник. Он взял пропуск, посмотрел его и сказал, что по пропуску
в дом предварительного
заключения он не решается пропустить сюда. Да уж и поздно..
— Они всегда жалуются, — сказал генерал. — Ведь мы их знаем. — Он говорил о них вообще как о какой-то особенной, нехорошей породе людей. — А им тут доставляется такое удобство, которое редко можно встретить
в местах
заключения, — продолжал генерал.
От прокурора Нехлюдов поехал прямо
в дом предварительного
заключения. Но оказалось, что никакой Масловой там не было, и смотритель объяснил Нехлюдову, что она должна быть
в старой пересыльной тюрьме. Нехлюдов поехал туда.
Мальчишка
в одной рубашонке пробегал мимо нее и приговаривал всё одно и то же: «ишь, не поймала!» Старушка эта, обвинявшаяся вместе с сыном
в поджоге, переносила свое
заключение с величайшим добродушием, сокрушаясь только о сыне, сидевшем с ней одновременно
в остроге, но более всего о своем старике, который, она боялась, совсем без нее завшивеет, так как невестка ушла, и его обмывать некому.
— Если б я предвидела, — сказала она глубоко обиженным голосом, — что он впутает меня
в неприятное дело, я бы отвечала вчера ему иначе. Но он так уверил меня, да и я сама до этой минуты была уверена
в вашем добром расположении к нему и ко мне! Извините, Татьяна Марковна, и поспешите освободить из
заключения Марфу Васильевну… Виноват во всем мой: он и должен быть наказан… А теперь прощайте, и опять прошу извинить меня… Прикажите человеку подавать коляску!..
Рядом с воротами стояло низенькое каменное здание без окон, с одной дверью на двор. Это — морг. Его звали «часовня». Он редко пустовал. То и дело сюда привозили трупы, поднятые на улице, или жертвы преступлений. Их отправляли для судебно-медицинского вскрытия
в анатомический театр или, по
заключению судебных властей, отдавали родственникам для похорон. Бесприютных и беспаспортных отпевали тут же и везли на дрогах,
в дощатых гробах на кладбище.